Обо всем на свете. Заповедник непуганых политиков, О жизни, о политике, все, что думаете.

[sitr]

По радио в машине слушал сейчас, типа нашли причину, что то там загнулось или отогнулось, или уже гнутое поставили, подумал, вот зачем простым людям эта информация? Всё равно никто из нас не представляет что это за хреновина и где она находится.

Так мы и в политике с экономикой ни хрена не понимаем, а почти пять тысяч страниц наумничали

[Mart]

Виталий Серуканов — некогда близкий соратник Алексея Навального, пишет книгу, разоблачающую лидера оппозиции. Одно дело, когда с обидой от Навального уходят рядовые волонтеры, совсем другое — когда приближенные. В 2013 году Серуканов начинал работу с Навальным как рядовой специалист, первой официальной его должностью была позиция юриста в предвыборном штабе на выборах мэра Москвы. А заканчивал он свою карьеру в оппозиции, будучи заместителем руководителя московского предвыборного штаба Навального.


«Мурзилка», «работаешь на Кремль», — сразу загудел хор голосов в соцсетях в ответ на новость о готовящейся к выпуску книге. Но позиция Серуканова понятна: неприкосновенных не должно быть ни в оппозиции, ни во власти. А Навальный должен не объявлять публичную травлю критикующих, не уклоняться от ответов, а прямо и развернуто отвечать на все претензии. Но он упорно этого не делает. И от этого рассказ Серуканова выглядит убедительнее.

— Мы привыкли видеть идеальную картинку сплоченного дружного коллектива, состоящего из идейных борцов с коррупцией. Что на самом деле представляет собой команда Навального?

— Команда Навального — это типичный офис со своими лоялистами, теневыми лидерами, заговорщиками, лобби. Да, к сожалению, как любая российская организация, команда Навального — это лобби. То есть надо понимать, с кем дружить, от кого и когда дистанцироваться. Это связано еще и с тем, что ФБК — очень семейная структура. По сути, ею управляет несколько семей. Роман Рубанов и Елена Марус (директор ФБК и арт-директор), Леонид Волков и Елена Бирюкова, которые отвечают за политическую часть и социологию соответственно. То есть жена создает цифры, которыми потом апеллирует ее муж. Если бы такое происходило где-то во власти, Навальный первым кричал бы, что это незаконно. И такие внутренние связи так или иначе порождают интриги — и такой ситуации нормальный руководитель не допустил бы.

— А Навального это устраивает?

— Для Навального главное, чтобы люди были свои, не выносили сор из избы. Ведь что мы знаем о Навальном? По большому счету мы ни черта о нем не знаем. Откуда он финансируется, на что он живет... В этом он очень схож с нынешней властью, он никогда не сдаст «олигархат», который вокруг него сложился, какие бы ошибки он ни совершал. Навальный — это абсолютный вождист. И как каждый вождист, он постоянно пытается снять с себя регалии: «я не занимаю должность в ФБК, я просто тут всем управляю», «в партии я не хочу быть председателем, но партия — это только я и приближенные люди». К сожалению, за эти годы вокруг него сложилась масса, которая примет любое его решение. И это критично для всей оппозиции, ведь другие политики, которые хотят играть по другим, не стандартным для Навального правилам, начинают волей-неволей находиться по отношению к нему в конфронтации. Как тот же Гудков, Кац и так далее.

— Когда вы столько лет работали с Навальным, то не понимали этого? Или мирились?

— Местами не понимал, местами мирился. К сожалению, ты попадаешь как будто в секту, тебя это засасывает. Ты появляешься в онлайне, в соцсетях, твой Твиттер набирает миллионные просмотры. Это кружит голову. Плюс все друг друга подбадривают. А лидер два раза в неделю проводит обработку на предмет того, с кем мы дружим, а с кем нет, и какая у нас теперь политическая позиция. Люди этим проникаются. Они становятся трансляторами этой пропаганды.

— А не совсем согласным с позицией Навального там есть место?

— Нет, человека могут уволить просто за одно нелояльное высказывание. Или вследствие интриг. После мэрской кампании ФБК разросся и стал офисом. Но таким, в котором фотографии и Твиттер заменили реальную работу. Человек там не имеет никакой ценности, важен лишь выхлоп от соцсетей, диджитал.

Как говорит Навальный, be picture — то есть никогда не концентрируйтесь на деталях, никогда не возитесь с одним человеком. Для него тезис «спасешь одну жизнь — спасешь целый мир» достаточно презираем. Он призывает показывать общую картину.

фото: Евгений Фельдман«Навальный не терпит сильных людей в своем окружении».
— Он открыто транслирует эту свою позицию сторонникам?

— Навальный достаточно осторожен. Первый уровень доступа раскрываемости Навального в ФБК — это общие летучки для сотрудников. Они проходят два раза в неделю, одна летучка сугубо рабочая, а в конце недели проходят политические летучки. Приходит «большой брат» и на полном серьезе начинает рассказывать, кто плохой, а кто хороший, с кем мы дружим, а кто теперь козел. Причем он не выбирает выражений.

Например, вчера Михаил Касьянов был друг и брат, а потом сразу стал придурком, которого надо слить. При этом то, что расследование, скомпрометировавшее Касьянова, было показано на НТВ, Навального совершенно не смущало. Когда можно воспользоваться вражеской пропагандой, почему бы этого не сделать?

— Почему Навальному разонравился Касьянов?

— На рубеже 2015–2016 годов, в очень важный этап для оппозиции, было решено дать Касьянову первое место в списке кандидатов на выборы в Госдуму. И Навальный вначале был согласен, но потом ему это стало резко не нравиться, и он начал раскачивать ситуацию и подзуживать против Касьянова всех кандидатов. В пул кандидатов входил в том числе и я. В итоге Касьянова мы тогда жестко слили.

— Почему вас включили в пул?

— Я хорошо себя проявил в 2015 году как управленец в костромской кампании. И несмотря на то что в той кампании было много очень странных и провальных моментов, я не стал выносить сор из избы и заслужил определенную лояльность.

Например, праймериз были провальными, Навальному они были неинтересны. В Костроме первое место при очень загадочных обстоятельствах занял Илья Яшин, и никакой командной работы там не велось. Я бы назвал это договорным матчем.

— Навальному хотелось быть единственным лидером оппозиции?

— У нас «оппозиционная монархия». Навальный сам себя короновал, и такое впечатление, что сейчас все посты будут передаваться по наследству. Брату, дочери... (Дочь Навального, Дарья, с недавних пор ведет свое политическое шоу в Ютьюбе. — А.Р.) Я не знаю, как на это смотрит молодое поколение, но в мое время это считалось зашкваром. Когда ты ради идеи идешь на риск, тебя выгоняют из школы, ты перессорился со старшими. И у тебя есть талант, ты тоже хочешь делать свое шоу, но у тебя нет такой возможности, а у его дочери она есть. Просто потому, что она его дочь.

Он ездит на дорогом джипе, у него действительно два охранника, он снимает дорогущие апартаменты на Автозаводской. Но если ему начнут это предъявлять, толпа начнет кричать «вы врете». Ну что тут скажешь? Приходите к офису ФБК и посмотрите, в компании какой свиты он приезжает.


«Если не Навальный, то кто?»

— Я общалась со многими волонтерами Навального, среди них есть прекрасные молодые ребята, почему тогда они с ним?

— Для некоторых это трамплин перед отъездом за границу, там работа с Навальным может быть хорошо воспринята. А кто-то придерживается принципа «если не Навальный, то кто?».

— Получается, что принцип поддержки власти «если не Путин, то кто?» в случае с Навальным абсолютно идентичен?

— Да. И эта вилка выгодна двум людям — Путину и Навальному. Эта ситуация, характерная для восточной деспотии, где есть несменяемый лидер и какой-то человек, который по двадцать–тридцать лет ему оппонирует. Ситуация для власти понятная и, судя по всему, контролируемая.

— То есть мнение о том, что Навальный — это проект власти или по крайней мере он с властью сотрудничает, недалеко от истины?

— Я считаю, что Навальный готов работать со всеми, и это не исключает ни сотрудничества с властью, ни с госдепом. Со всеми, кто готов предлагать ему выгодные условия и финансовые преференции. Вспомните мэрские выборы, когда при приговоре суда, будучи главным оппозиционером страны, он просидел в следственном изоляторе меньше суток. Причем приговор ему обжаловала прокуратура.

— Навальный тогда сказал, что власть его испугалась…

— Эта власть не боится никого. Это самое большое оппозиционное заблуждение. Мы сейчас со всем миром находимся в такой конфронтации, что всем плевать на какого-то там Навального. Он не представляет для власти большой ценности, но на создание другого такого проекта уйдет много времени. Навальный это прекрасно понимает, и ему это выгодно, поэтому он так уверен в себе.

— Как происходил ваш разрыв с командой Навального?

— Первая кошка пробежала в 2016 году во время думской кампании. Но главный разрыв случился после 26 марта. Я выступил откровенно не на стороне фонда. Речь идет о правозащите по 26 марта. Тогда я говорил о том, что предстоят массовые задержания, нам нужно не пять адвокатов, а гораздо больше. Мы должны работать со всеми нашими правозащитными организациями.

Но Навальный совсем не жалует правозащитников. Волков еще более нетерпим. Сейчас я расскажу небольшой инсайд из книги. Когда при подготовке к думской кампании мы говорили о позиционировании, я ему сказал, что хочу выступать как правозащитник, помогать людям. Предложил, раз уж есть такая кампания, в рамках которой, что уж греха таить, никого не выберут, давайте создадим какой-то сервис, в рамках которого можно будет оказывать помощь. На что Волков ответил: ты знаешь, что Грачев сказал? Я говорю: кто? — Грачев, бывший министр обороны. Он сказал, что правозащитник — синоним ######аса.


— Что все-таки не так было с 26 марта?

— Помните это мерзкое заявление о том, что если вы выйдете на митинг, то в случае задержания сможете получить по 10 тысяч евро от ЕСПЧ? Это был тактический ход, социология показывала, что выйдет мало людей. Окей, но зачем врать? Скажи, что вы получите деньги от ЕСПЧ, но через два-три года. А перед этим вас затаскает центр «Э», уволят с работы, вы попадете во все возможные списки неблагонадежных, будете сидеть с алкашами и бомжами в ОВД.

Более того, когда Навальный берется сопровождать людей в ЕСПЧ, нужно пройти еще две судебные инстанции у нас, в России. И никто в этом помогать не будет.

— Навальный действительно зарабатывает на задержанных?

— Да. В 2017 году у него появился грант одной из европейских организаций, в соответствии с которым чем больше людей ты приведешь в ЕСПЧ, тем больше от этого гранта ты отщипнешь.

— Это закрытая информация?

— Да, более того, он так дорожит этим проектом, что не стал переводить его на фонд и сам им руководит. У него был свой проект «РосЕвро Суд», но с его руководителем он тоже разругался. Помимо того, от ЕСПЧ он получает деньги как адвокат.

— То есть, когда он говорил, что зарабатывает адвокатской практикой, это было недалеко от истины?

— Да, но при этом он никакой не адвокат в полном смысле этого слова. Он отправляет шаблонные жалобы — это уже налаженный процесс. Но он не думает своей головой, не ездит с подзащитными, не сопровождает их в российском суде, не поддерживает их в ОВД, банально им воду туда не приносит. Это, знаете, такой естественный отбор — кто выползет, тот выползет. Вот к нам приполз Иван Иванов, сейчас он заработает у нас, возможно, 10 тысяч евро, а я заработаю условно три тысячи и еще что-то от гранта.

— Расскажите еще про проблемы, связанные с 26 марта.

— Когда задержанным по 26 марта нужны были адвокаты, из ФБК сообщили, что у них обыски и адвокаты нужны им самим. На то, что люди сидят в ОВД, — плевать. Отдельного адвоката запросили для Леонида Волкова, ведь элита есть элита. Моя ошибка в том, что я сразу тогда не вынес эту ситуацию на публику.

— Что происходило во время президентской кампании?

— Кампания была абсолютным пшиком. Волков говорил: у нас на сайте 16 тысяч зарегистрированных волонтеров по Москве, где эти люди? Мы отвечали, что их нет, мы работаем «на земле» и видим, что такого количества волонтеров просто не существует. Есть 200–300 человек, которые готовы более-менее что-то делать, и то мы их замордовали своими акциями.

Но Волкову не нужна была светская вменяемая кампания, ему нужны были постоянные потрясения, за счет которых можно было выезжать. Когда в штаб привезли миллионный тираж агитационной газеты, я взялся за голову, понимая, что это сознательная провокация.

Подписей мы толком не собрали. В итоге Волков решил собирать все в Москве, поскольку у нас тут больше всего сторонников и в Москве живут люди из разных регионов. Кто бы в это поверил?

фото: Из личного архива У Даши Навальной теперь свое политическое ток-шоу в Ютьюбе. Говорят, она получила роль ведущей на правах родственницы.
— В чем был смысл кампании для Навального? Почему, зная, что его не зарегистрируют, он не выдвинул кого-то вместо себя?

— Для Навального это совершенно невозможно. У него один принцип — мало быть первым, надо, чтобы остальные сдохли.

Обратите внимание на его отношение к Собчак, можно по-разному к ней относиться, но нельзя ей запретить существовать. А у Навального позиция именно такая. У него сейчас просто какая-то собчакофобия, мне кажется, она снится ему уже, он просто помешался.

Он окружает себя людьми на уровень ниже, ни из кого из них не выйдет публичного политика. Он всегда чувствует людей, которые заметно слабее его, и охотно над ними издевается, проявляя настоящую тиранию.

Из будущей книги Серуканова: «В 2016 году на одном из закрытых собраний, которое обычно происходило по четвергам и включало в себя не более пяти человек, произошло нечто. В очередной раз Навальный начал чихвостить Любовь при всех, хотя для этого не было существенных причин. По словам Алексея, она вела плохую предвыборную кампанию, мало старалась. «Люба, да кто ты такая?! Неужели должны прийти какие-то гномики, которые сделают за тебя всю работу?! Будешь ты заниматься чем-нибудь или нет?» Затем он хватает стакан кофе со стола и натурально так, во всю величину замахивается на нее. Соболь отчаянно закрывает лицо руками, у нее на глаза наворачиваются слезы, она бежит по коридору. Но ее никто не догоняет…»

— Когда вы решили писать книгу, вы же понимали, что вас начнут травить и обвинять во вранье?

— Конечно. И эта травля началась еще в декабре, когда я все же окончательно порвал с командой Навального. Он оскорблял меня в эфире, мне поступали угрозы, мне писали в личку, что я не увижу своих детей. Потом до меня дошли слухи, что Илья Яшин, этот вечный мальчик оппозиционной политики, обзванивал всех знакомых и говорил, чтобы меня не брали на работу.

Я тогда вызвал Навального на дебаты, но вместо этого он просто облил меня грязью в эфире.

Я не профессиональный писатель, но это будет искренняя история простого человека, в котором люди будут показаны такими, какими они были. Я хочу показать этот путь — как менялся я и что стало с людьми, с которыми я приходил в политику.

— Вы не боитесь, что вас начнут травить еще больше?

— Боюсь. У меня нет команды, нет денег, фонда. На издание книги я собираю средства в Фейсбуке. И даже многие из тех, кто меня поддерживает, боятся писать это открыто. При этом в комментарии приходит очень большое количество ботов, которые пишут одинаковые оскорбления.

— У Навального действительно есть боты?

— Да, они всегда это отрицают, но они давно создали себе аналог «ольгинских» ботов.

— Навальный говорит, что его так ненавидит власть и все мечтают его «замочить», скомпрометировать. Вы публично заявили, что пишете книгу. С вами связывались издательства, федеральные СМИ?

— Нет, никто. Более того, я разговаривал с известными оппозиционными журналистами. И они говорили, что да, нам во многом не нравится риторика Навального, но если мы сейчас о нем плохо напишем, на нас набросится вся его паства — и начнется ад. Навальный стал таким «силовичком», только в диджитал. Представляете, что будет, если дать этому человеку реальный доступ к власти? (С)

[borovichok]

Так мы и в политике с экономикой ни хрена не понимаем, а почти пять тысяч страниц наумничали

Послушайте того кто понимет и ниже отклики на это видео . Может хоть в чем то будет польза , хотябы для себя .

Зачем принимают "закон о .... https://www.youtube.com/watch?v=15HFl1bSXI8

[Наполеон IV]

Нужно ли платить за то чего ты не получаешь?
Оказывается - нужно ...
Такие законы. Или вернее такого закона нет ...
Вести-Ярославль от 01.11.18 20:45
https://vesti-yaroslavl.ru/vesti-yaroslavl/...-01-11-18-20-45
Тема про это начинается на 5,58

[jagd]

Виталий Серуканов — некогда близкий соратник Алексея Навального, пишет книгу, разоблачающую лидера оппозиции.

о! а он оказывается лидер оппозиции уже?
назначили наверное?))

[Mart]

Светлана Комарова уже много лет живет в Москве. Успешный бизнес-тренер, хедхантер, карьерный консультант. А в 90-х она восемь лет работала школьной учительницей в глухих дальневосточных деревнях.

«Дальний Восток. Каждая осень неземной красоты. Золотая тайга с густо-зелеными пятнами кедров и елей, черный дикий виноград, огненные кисти лимонника, упоительные запахи осеннего леса и грибы. Грибы растут полянами, как капуста на грядке, выбегаешь на полчаса за забор воинской части, возвращаешься с корзиной грибов. В Подмосковье природа женственна, а тут — воплощенная брутальность. Разница огромна и необъяснима.



На Дальнем кусается все, что летает. Самые мелкие тварешки забираются под браслет часов и кусают так, что место укуса опухает на несколько дней. «Божья коровка, полети на небко», — не дальневосточная история. В конце августа уютные, пятнистые коровки собираются стаями как комары, атакуют квартиры, садятся на людей и тоже кусают. Эту гадость нельзя ни прихлопнуть, ни стряхнуть, коровка выпустит вонючую желтую жидкость, которая не отстирывается ничем. Божьих коровок я разлюбила в восемьдесят восьмом.

Вся кусачесть впадает в спячку в конце сентября, и до второй недели октября наступает рай на земле. Безоблачная в прямом и переносном смысле жизнь. На Дальнем Востоке всегда солнце — ливни и метели эпизодами, московской многодневной хмари не бывает никогда. Постоянное солнце и три недели сентябрьско-октябрьского рая безвозвратно и накрепко привязывают к Дальнему.

В начале октября на озерах мы празднуем День учителя. Я еду туда впервые. Тонкие перешейки песка между прозрачными озерами, молодые березы, чистое небо, черные шпалы и рельсы брошенной узкоколейки. Золото, синева, металл. Тишина, безветрие, теплое солнце, покой.

— Что здесь раньше было? Откуда узкоколейка?

— Это старые песчаные карьеры. Здесь были лагеря, — золото, синева и металл тут же меняются в настроении. Я хожу по песчаным перешейкам между отражений берез и ясного неба в чистой воде. Лагеря посреди березовых рощ. Умиротворяющие пейзажи из окон тюремных бараков. Заключенные выходили из лагерей и оставались в том же поселке, где жили их охранники. Потомки тех и других живут на одних улицах. Их внуки учатся в одной школе. Теперь я понимаю причину непримиримой вражды между некоторыми семьями местных.

В том же октябре меня уговорили на год взять классное руководство в восьмом классе. Двадцать пять лет назад дети учились десять лет. После восьмого из школ уходили те, кого не имело смысла учить дальше. Этот класс состоял из них почти целиком. Две трети учеников в лучшем случае попадут в ПТУ. В худшем — сразу на грязную работу и в вечерние школы. Мой класс сложный, дети неуправляемы, в сентябре от них отказался очередной классный руководитель. Директриса говорит, что, может быть, у меня получится с ними договориться. Всего один год. Если за год я их не брошу, в следующем сентябре мне дадут первый класс.

Мне двадцать три. Старшему из моих учеников, Ивану, шестнадцать. Два года в шестом классе, в перспективе — второй год в восьмом. Когда я первый раз вхожу в их класс, он встречает меня взглядом исподлобья. Дальний угол класса, задняя парта, широкоплечий большеголовый парень в грязной одежде со сбитыми руками и ледяными глазами. Я его боюсь.

Я боюсь их всех. Они опасаются Ивана. В прошлом году он в кровь избил одноклассника, выматерившего его мать. Они грубы, хамоваты, озлоблены, их не интересуют уроки. Они сожрали четверых классных руководителей, плевать хотели на записи в дневниках и вызовы родителей в школу. У половины класса родители не просыхают от самогона. «Никогда не повышай голос на детей. Если будешь уверена в том, что они тебе подчинятся, они обязательно подчинятся», — я держусь за слова старой учительницы и вхожу в класс как в клетку с тиграми, боясь сомневаться в том, что они подчинятся. Мои тигры грубят и пререкаются. Иван молча сидит на задней парте, опустив глаза в стол. Если ему что-то не нравится, тяжелый волчий взгляд останавливает неосторожного одноклассника.

Районо втемяшилось повысить воспитательную составляющую работы. Родители больше не отвечают за воспитание детей, это обязанность классного руководителя. Мы должны регулярно посещать семьи в воспитательных целях. У меня бездна поводов для визитов к их родителям — половину класса можно оставлять не на второй год, а на пожизненное обучение. Я иду проповедовать важность образования. В первой же семье натыкаюсь на недоумение. Зачем? В леспромхозе работяги получают больше, чем учителя. Я смотрю на пропитое лицо отца семейства, ободранные обои и не знаю, что сказать. Проповеди о высоком с хрустальным звоном рассыпаются в пыль. Действительно, зачем? Они живут так, как привыкли жить. Им не нужно другой жизни.



Дома моих учеников раскиданы на двенадцать километров. Общественного транспорта нет. Я таскаюсь по семьям. Визитам никто не рад — учитель в доме к жалобам и порке. Для того, чтобы рассказать о хорошем, по домам не ходят. Я хожу в один дом за другим. Прогнивший пол. Пьяный отец. Пьяная мать. Сыну стыдно, что мать пьяна. Грязные затхлые комнаты. Немытая посуда. Моим ученикам неловко, они хотели бы, чтобы я не видела их жизни. Я тоже хотела бы их не видеть. Меня накрывает тоска и безысходность. Через пятьдесят лет правнуки бывших заключенных и их охранников забудут причину генетической ненависти, но будут все так же подпирать падающие заборы слегами и жить в грязных, убогих домах. Никому отсюда не вырваться, даже если захотят. И они не хотят. Круг замкнулся.

Иван смотрит на меня исподлобья. Вокруг него на кровати среди грязных одеял и подушек сидят братья и сестры. Постельного белья нет и, судя по одеялам, никогда не было. Дети держатся в стороне от родителей и жмутся к Ивану. Шестеро. Иван старший. Я не могу сказать его родителям ничего хорошего — у него сплошные двойки, ему никогда не нагнать школьную программу. Вызывать его к доске без толку — он выйдет и будет мучительно молчать, глядя на носки старых ботинок. Англичанка его ненавидит. Зачем что-то говорить? Не имеет смысла. Как только я расскажу, как у Ивана все плохо, начнется мордобой. Отец пьян и агрессивен. Я говорю, что Иван молодец и очень старается. Все равно ничего не изменить, пусть хотя бы этого шестнадцатилетнего угрюмого викинга со светлыми кудрями не будут бить при мне. Мать вспыхивает радостью:
«Он же добрый у меня. Никто не верит, а он добрый. Он знаете, как за братьями-сестрами смотрит! Он и по хозяйству, и в тайгу сходить… Все говорят — учится плохо, а когда ему учиться-то? Вы садитесь, садитесь, я вам чаю налью», — она смахивает темной тряпкой крошки с табурета и кидается ставить грязный чайник на огонь.

Этот озлобленный молчаливый переросток может быть добрым? Я ссылаюсь на то, что вечереет, прощаюсь и выхожу на улицу. До моего дома двенадцать километров. Начало зимы. Темнеет рано, нужно дойти до темна.

— Светлана Юрьевна, Светлана Юрьевна, подождите! — Ванька бежит за мной по улице. — Как же вы одна-то? Темнеет же! Далеко же! — Матерь божья, заговорил. Я не помню, когда последний раз слышала его голос.

— Вань, иди домой, попутку поймаю.

— А если не поймаете? Обидит кто? — «Обидит» и Дальний Восток вещи несовместимые. Здесь все всем помогают. Убить в бытовой ссоре могут. Обидеть подобранного зимой попутчика — нет. Довезут в сохранности, даже если не по пути. Ванька идет рядом со мной километров шесть, пока не случается попутка. Мы говорим всю дорогу. Без него было бы страшно — снег вдоль дороги размечен звериными следами. С ним мне страшно не меньше — перед глазами стоят мутные глаза его отца. Ледяные глаза Ивана не стали теплее. Я говорю, потому что при звуках собственного голоса мне не так страшно идти рядом с ним по сумеркам в тайге.

Наутро на уроке географии кто-то огрызается на мое замечание.

«Язык придержи, — негромкий спокойный голос с задней парты. Мы все, замолчав от неожиданности, поворачиваемся в сторону Ивана. Он обводит холодным, угрюмым взглядом всех и говорит в сторону, глядя мне в глаза. — Язык придержи, я сказал, с учителем разговариваешь. Кто не понял, во дворе объясню».

У меня больше нет проблем с дисциплиной. Молчаливый Иван — непререкаемый авторитет в классе. После конфликтов и двусторонних мытарств мы с моими учениками как-то неожиданно умудрились выстроить отношения. Главное быть честной и относиться к ним с уважением. Мне легче, чем другим учителям: я веду у них географию. С одной стороны, предмет никому не нужен, знание географии не проверяет районо, с другой стороны, нет запущенности знаний. Они могут не знать, где находится Китай, но это не мешает им узнавать новое. И я больше не вызываю Ивана к доске. Он делает задания письменно. Я старательно не вижу, как ему передают записки с ответами.

Два раза в неделю до начала уроков политинформация. Они не отличают индийцев от индейцев и Воркуту от Воронежа. От безнадежности я плюю на передовицы и политику партии и два раза в неделю по утрам пересказываю им статьи из журнала «Вокруг света». Мы обсуждаем футуристические прогнозы и возможность существования снежного человека, я рассказываю, что русские и славяне не одно и то же, что письменность была до Кирилла и Мефодия. И про запад. Западом здесь называют центральную часть Советского Союза. Эта страна еще есть. В ней еще соседствуют космические программы и заборы, подпертые кривыми бревнами. Страны скоро не станет. Не станет леспромхоза и работы. Останутся дома-развалюхи, в поселок придет нищета и безнадежность. Но пока мы не знаем, что так будет.

Я знаю, что им никогда отсюда не вырваться, и вру им о том, что, если они захотят, они изменят свою жизнь. Можно уехать на запад? Можно. Если очень захотеть. Да, у них ничего не получится, но невозможно смириться с тем, что рождение в неправильном месте, в неправильной семье перекрыло моим открытым, отзывчивым, заброшенным ученикам все дороги. На всю жизнь. Без малейшего шанса что-то изменить. Поэтому я вдохновенно им вру о том, что главное — захотеть изменить.

Весной они набиваются ко мне в гости: «Вы у всех дома были, а к себе не зовете, нечестно». Первым, за два часа до назначенного времени приходит Лешка, плод залетной любви мамаши с неизвестным отцом. У Лешки тонкое породистое восточное лицо с высокими скулами и крупными темными глазами. Лешка не вовремя. Я делаю безе. Сын ходит по квартире с пылесосом. Лешка путается под ногами и пристает с вопросами:

— Это что?

— Миксер.

— Зачем?

— Взбивать белок.

— Баловство, можно вилкой сбить. Пылесос-то зачем покупали?

— Пол пылесосить.

— Пустая трата, и веником можно, — он тычет пальцем в фен. — А это зачем?

— Лешка, это фен! Волосы сушить!

Обалдевший Лешка захлебывается возмущением:

— Чего их сушить-то?! Они что, сами не высохнут?!

— Лешка! А прическу сделать?! Чтобы красиво было!

— Баловство это, Светлана Юрьевна! С жиру вы беситесь, деньги тратите! Пододеяльников, вон — полный балкон настирали! Порошок переводите!

В доме Лешки, как и в доме Ивана, нет пододеяльников. Баловство это, постельное белье. А миксер мамке надо купить, руки у нее устают.

Иван не придет. Они будут жалеть, что Иван не пришел, слопают без него домашний торт и прихватят для него безе. Потом найдут еще тысячу и один притянутый за уши повод, чтобы в очередной раз завалиться в гости, кто по одному, кто компанией. Все, кроме Ивана. Он так и не придет. Они будут без моих просьб ходить в садик за сыном, и я буду спокойна — пока с ним деревенская шпана, ничего не случится, они — лучшая для него защита. Ни до, ни после я не видела такого градуса преданности и взаимности от учеников. Иногда сына приводит из садика Иван. У них молчаливая взаимная симпатия.

На носу выпускные экзамены, я хожу хвостом за англичанкой — уговариваю не оставлять Ивана на второй год. Затяжной конфликт и взаимная страстная ненависть не оставляют Ваньке шансов выпуститься из школы. Елена колет Ваньку пьющими родителями и брошенными при живых родителях братьями-сестрами. Иван ее люто ненавидит, хамит. Я уговорила всех предметников не оставлять Ваньку на второй год. Елена несгибаема, ее бесит волчонок-переросток, от которого пахнет затхлой квартирой. Уговорить Ваньку извиниться перед Еленой тоже не получается:

— Я перед этой сукой извиняться не буду! Пусть она про моих родителей не говорит, я ей тогда отвечать не буду!

— Вань, нельзя так говорить про учителя, — Иван молча поднимает на меня тяжелые глаза, я замолкаю и снова иду уговаривать Елену:

— Елена Сергеевна, его, конечно же, нужно оставлять на второй год, но английский он все равно не выучит, а вам придется его терпеть еще год. Он будет сидеть с теми, кто на три года моложе, и будет еще злее.

Перспектива терпеть Ваньку еще год оказывается решающим фактором, Елена обвиняет меня в зарабатывании дешевого авторитета у учеников и соглашается нарисовать Ваньке годовую тройку.

Мы принимаем у них экзамены по русскому языку. Всему классу выдали одинаковые ручки. После того как сданы сочинения, мы проверяем работы с двумя ручками в руках. Одна с синей пастой, другая с красной. Чтобы сочинение потянуло на тройку, нужно исправить чертову тучу ошибок, после этого можно браться за красную пасту. Один из парней умудрился протащить на экзамен перьевую ручку. Экзамен не сдан — мы не смогли найти в деревне чернил такого же цвета. Я рада, что это не Иван.

Им объявляют результаты экзамена. Они горды. Все говорили, что мы не сдадим русский, а мы сдали! Вы сдали. Молодцы! Я в вас верю. Я выполнила свое обещание — выдержала год. В сентябре мне дадут первый класс. Те из моих, кто пришел учиться в девятый, во время линейки отдадут мне все свои букеты.

Начало девяностых. Первое сентября. Я живу уже не в той стране, в которой родилась. Моей страны больше нет.

— Светлана Юрьевна, здравствуйте! — меня окликает ухоженный молодой мужчина. — Вы меня узнали?

Я лихорадочно перебираю в памяти, чей это отец, но не могу вспомнить его ребенка:

— Конечно узнала, — может быть, по ходу разговора отпустит память.

— А я вот сестренку привел. Помните, когда вы к нам приходили, она со мной на кровати сидела?

— Ванька! Это ты?!

— Я, Светлана Юрьевна! Вы меня не узнали, — в голосе обида и укор. Волчонок-переросток, как тебя узнать? Ты совсем другой.

— Я техникум закончил, работаю в Хабаровске, коплю на квартиру. Как куплю, заберу всех своих.

Он вошел в девяностые как горячий нож в масло — у него была отличная практика выживания и тяжелый холодный взгляд. Через пару лет он действительно купит большую квартиру, женится, заберет сестер и братьев и разорвет отношения с родителями. Лешка сопьется и сгинет к началу двухтысячных. Несколько человек закончат институты. Кто-то переберется в Москву.

— Вы изменили наши жизни.

— Как?

— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.

Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я шила вечерами на подаренной бабушками на свадьбу машинке.

Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть».
(С)

[Басмач]

Это систему образования надо менять, и не только,а без замены этой системы торгашей ничего не будет.Сколько торговались за моряков Норда..позорище.А все из за оживленного товарооборота.
Вообще не верю,что сегодняшние учащиеся в одиночку могут такое изготовить.Они свечи на машине закрутить нормально не могут в таком возрасте, не то что бомбу сделать.Я думаю, что есть уже такие препараты, когда человек уже полностью под контролем.Специально выбирают по сетям такую категорию, в таком возрасте, как говорил мой отец когда то..они в таком возрасте все могут, (т.е утварить)но ничего не умеют..(нормально руками и головой сделать)а дальше дело техники.

Руслан,не надо быть забуханным идиотом.
Сейчас молодежь такая прочуханная что мы от нее отстаем точно.Просто они шифруются.
С ними бороться себе дороже.Знаю не по наслышке,ибо есть у меня даже внуки
Менять в нашей неандертальской стране надо все,и наче будет Бага Бум.

Кстати не являюсь навальненком и путиноидом если что.

[sitr]

Руслан,не надо  быть забуханным идиотом.
Сейчас молодежь такая прочуханная что мы от нее отстаем точно.Просто они шифруются.
С ними бороться себе дороже.Знаю не по наслышке,ибо есть у меня даже внуки
Менять в нашей неандертальской стране надо все,и наче будет Бага Бум.

Кстати не являюсь навальненком и путиноидом если что.

Эт дааааа, внуки ваще удивляют, иногда просто охереваешь от их интилекта.
И вааще мы уже прошлый век и даже прошлое тысячелетие, старые пердуны короче








В День народного единства 4 ноября в Москве впервые с 2014 года не будет ни шествия, ни митинга-концерта.

Сообщение отредактировано sitr: Nov 2 2018, 06:45

[Базилио]

Зато 7-го ноября все будет....

[Следопыт]

Дед на бабку залазит и у него ничего не получается. Он со словами -Гребанный Путин... Отварачивпется к стенке.
Бабка- причем тут путин то?
Дед- при Ельцине такого не было....

[Кисса]

....
В День народного единства 4 ноября в Москве  впервые с 2014 года не будет ни шествия, ни митинга-концерта.

Да вы что..? Единства народа с олигархами все же признали, что не получается..

[мейн-кун]

Руслан,не надо  быть забуханным идиотом.
Сейчас молодежь такая прочуханная что мы от нее отстаем точно.Просто они шифруются.
С ними бороться себе дороже.Знаю не по наслышке,ибо есть у меня даже внуки
Менять в нашей неандертальской стране надо все,и наче будет Бага Бум.

Кстати не являюсь навальненком и путиноидом если что.

Зачем-же бороться с молодёжью, даже если можешь сделать так, что-бы "им дороже" вышло? Ей-же расти надо.
Конечно продвинутая... некоторыми, отдельными индивидами. Но не "продвинутей", чем любая молодёжь, ну практически в любые времена.

ЗЫ: А вот, любопытство разбирает... можете привести пример, не "неандертальской" страны, и в чём эта, не "неандертальскость" выражается?

[Следопыт]

Светлана Комарова уже много лет живет в Москве.
...

Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть».
(С)

Пробрало... Спасибо, Жень.

[AlexeyGrishin]

В нашем государстве неправильно понимают слово "патриотизм" и отсюда возникает множество проблем, появляются пропагандисты, которые вещают полную чушь по телевизору, показывают,что в России все отлично, что Россия встает с колен и все это не благодаря народу, а благодаря Вове , а если что-то идет не так, то в этом виновата Европа, Америка и лично Трамп и Меркель приходят и испражняются в наших подъездах, жгут кнопки в лифте и выкручивает лампочки в подъездах. Я считаю, что патриотизм должен иметь другую сторону и нужно начать с самих нас, не слепо любить родину и говорить что у нас все отлично,потому что ты там родился и в независимости от того, хорошая она или плохая, а нужно указывать на свои ошибки и бороться с ними, не искать каких-то врагов в других государства,они там конечно же есть, но больший вред нам наносят не иностранные государства, а именно псевдополитики, псевдодепутаты, псевдоминистры, которые только делают вид, что пытаются помочь своей родине, а основная их цель набить себе карман, чтобы жить припеваючи, а на других обычных трудяг как мы им наплевать.Просто , если неправильно понимать слово патриотизм, то рано или поздно это перерастет в ксенофобию. Это моё скромное мнение.

Сообщение отредактировано AlexeyGrishin: Nov 2 2018, 10:38

[Руся]

Мне вот что интересно.если говорят о патриотическом воспитании.есть обычные школы .это все государственные и не важно с каким они уклоном.и есть школы еврейские .есть я слышал исламские с раздельным обучением.а вот про православные не те что выходного дня .а полные с 1 по 11 класс не слышал.Может у православных служителей столько забот .что им некогда все это организовать и лучше залезть в обычную школу и поставить там свой урок ну для галочки.Ну и что касается обучения Библии .не пойму .это что просто читать её на уроках и зубрить? или что?или как её учить?

Имеющий глаза, да узрит... Значите, не хотите видеть, слышать и знать. Всё есть. Моя жена как раз работает в православной гимназии. Более того, там не только 1-11 класс, там дети до 18-00 занимаются.

[Walther]

"В Башкирии следователи провели обыски в квартирах и рабочих кабинетах трёх бывших полицейских, которых подозревают в групповом изнасиловании коллеги-дознавателя."

Для чего это? Что искали? Как обыск в квартирах связан с изнасилованием на работе? Проведение обысков регламентировано каким нибудь документом?
Кто в теме, объясните пожалуйста.

[Руся]

"В Башкирии следователи провели обыски в квартирах и рабочих кабинетах трёх бывших полицейских, которых подозревают в групповом изнасиловании коллеги-дознавателя."

Для чего это? Что искали? Как обыск в квартирах связан с изнасилованием на работе? Проведение обысков регламентировано каким нибудь документом?
Кто в теме, объясните пожалуйста.

Да что обсуждать? Странноватая история. Хотя я слышал отзывы про тамашних работников гос. структур... Может и впрямь отмороженные. Пусть разбираются кому положен. Чего нам в грязи топтаться?

[Руся]

Интересная статья попалась.
Вроде как в 1858-1860 годах в России люди боролись за право быть трезвыми
https://vk.com/@kramolainfo-voina-1858-1860...lchat-uchebniki

Статья:

Очередное опровержение мифа о русском пьянстве - мощнейшие антиалкогольные бунты, которых не знала ни одна страна мира. Так, в 1858-1859 г.г. антиалкогольный бунт охватил 32 губернии (в которые вошла и Саратовская), более 2000 селений и деревень поднялись против насильственного спаивания нации.

Люди крушили питейные заведения, пивоваренные и винные заводы, отказывались от дармовой водки. Люди требовали «Закрыть кабаки и не соблазнять их». Царское правительство жесточайшим образом расправилось с восставшими. В тюрьмы по «питейным делам» попало 111 тысяч крестьян, около 800 были зверски биты шпицрутенами и сосланы в Сибирь…

Материал будет полезен монархистам и прочим людям, кивающим на добрых дореволюционных "царей-батюшков".

««За трезвость — на … каторгу»
«Об этой войне умалчивают учебники, хотя то была самая настоящая война, с орудийными залпами, погибшими и пленными, с победителями и побежденными, с судилищем над поверженными и празднованием одержавшими победу и получившими контрибуцию (возмещение убытков, связанных с войной). Баталии той неизвестной школьникам войны разворачивались на территории 12 губерний Российской Империи (от Ковенской на западе до Саратовской на востоке) в 1858 — 1860 годах.

Эту войну историки чаще называют «трезвенническими бунтами», потому, что крестьяне отказывались покупать вино и водку, давали зарок не пить всем селом. Почему они это делали? Потому, что не хотели, чтобы за счет их здоровья наживались откупщики — те 146 человек, в чьи карманы стекались деньги от продажи спиртного со всей России. Водку откупщики буквально навязывали, если кто не хотел пить, ему все равно приходилось платить за нее: такие тогда установились правила… В те годы в нашей стране существовала практика: каждый мужчина приписывался к определенному кабаку, а если он не выпивал своей «нормы» и сумма от продажи спиртного оказывалась недостаточной, то недобранные деньги кабатчики взимали со дворов местности, подвластной кабаку. Тех же, кто не желал или не мог платить, секли кнутом, в назидание другим.

Виноторговцы, войдя во вкус, взвинчивали цены: к 1858 году ведро сивухи вместо трех рублей стали продавать по десять. В конце концов крестьянам надоело кормить дармоедов, и они, не сговариваясь, стали бойкотировать торговцев вином.

Дореволюционный трезвеннический плакат

Крестьяне отвернулись от кабака не столько из-за жадности, сколько из-за принципа: трудолюбивые, работящие хозяева видели, как их односельчане один за другим пополняют ряды горьких пьяниц, которым уже ничего, кроме выпивки, не мило. Страдали жены, дети, и чтобы прекратить расползание пьянства среди сельчан, на сходах общины всем миром решали: в нашем селе никто не пьет.

Что оставалось делать виноторговцам? Они сбавили цену. Рабочий люд не откликнулся на «доброту». Шинкари, чтобы сбить трезвеннические настроения, объявили о бесплатной раздаче водки. И на это люди не клюнули, ответив твердым: «Не пьем!» К примеру в Балашовском уезде Саратовской губернии в декабре 1858 года 4752 человека отказались от употребления спиртного. Ко всем кабакам в Баоашове приставили караул от народа для наблюдения, чтобы никто не покупал вино, нарушивших зарок по приговору народного суда штрафовали или же подвергали телесному наказанию. К хлеборобам присоединились и горожане: рабочие, чиновники, дворяне. Поддержали трезвость и священники, благословлявшие прихожан на отказ от пьянства. Это уже не на шутку испугало виноделов и торговцев зельем, и они пожаловались правительству.

В марте 1858 года министры финансов, внутренних дел и государственных имуществ издали распоряжения по своим ведомствам. Суть тех указов сводилась к запрету…трезвости!!! Местным властям предписывалось не допускать организации обществ трезвости, а уже существующие приговоры о воздержании от вина уничтожить и впредь не допускать.

См. также: Владимир Жданов 100 лет назад - высказывания народного трезвенника Челышова

Вот тогда-то, в ответ на запрет трезвости, по России и прокатилась волна погромов. Начавшись в мае 1859 года на западе страны, в июне бунт дошел и до берегов Волги. Крестьяне громили питейные заведения в Балашовском, Аткарском, Хвалынском, Саратовском и во многих других уездах. Особенный размах погромы приобрели в Вольске. 24 июля 1859 года трехтысячная толпа разбила там винные выставки на ярмарке. Квартальные надзиратели, полицейские, мобилизовав инвалидные команды и солдат 17-й артиллерийской бригады, тщетно пытались утихомирить бунтующих. Восставшие разоружили полицию и солдат, выпустили из тюрьмы заключенных. Только через несколько дней прибывшие из Саратова войска навели порядок, арестовав 27 человек (а всего по Вольскому и Хвалынскому уездам в тюрьму бросили 132 человека). Всех их следственная комиссия осудила по одному только показанию кабацких сидельцев, оговоривших подсудимых в расхищении вина (громя кабаки, бунтовщики не пили вино, а выливали его на землю), не подкрепляя свои обвинения доказательствами. Историки отмечают, что не зафиксировано ни одного случая воровства, деньги расхищали сами служащие питейных заведений, списывая пропажу на восставших.

Дореволюционный трезвеннический плакат

С 24 по 26 июля по Вольскому уезду было разбито 37 питейных домов, и за каждый из них с крестьян взяли большие штрафы на восстановление кабаков. В документах следственной комиссии сохранились фамилии осужденных борцов за трезвость: Л.Маслов и С.Хламов (крестьяне села Сосновка), М.Костюнин (с.Терса), П.Вертегов, А.Володин, М.Володин, В. Сухов (с.Донгуз). Принимавших участие в трезвенническом движении солдат по суду велено было «лишив всех прав состояния, а нижних чинов — медалей и нашивок за беспорочную службу, у кого таковые есть, наказать шпицрутенами через 100 человек, по 5 раз, и сослать в каторжную работу на заводах на 4 года».

Всего же по России в тюрьму и на каторгу отправили 11 тысяч человек. Многие погибли от пуль: бунт усмиряли войска, получившие приказ стрелять в восставших. По всей стране шла расправа над теми, кто отважился протестовать против спаивания народа. Судьи свирепствовали: им велели не просто наказать бунтовщиков, а покарать примерно, чтобы другим неповадно было стремиться «к трезвости без официального на то разрешения». Властьимущие понимали, что усмирить можно силой, а вот долго сидеть на штыках — неуютно.

Требовалось закрепить успех. Как? Правительство, подобно героям популярной кинокомедии, решило: «Кто нам мешает, тот нам и поможет». Откупную систему продажи вина отменили, вместо нее ввели акциз. Теперь всякий желающий производить и продавать вино, мог заплатив налог в казну, наживаться на спаивании своих сограждан. Во многих селах нашлись предатели, которые, чувствуя за спиной поддержку штыков, продолжили войну против трезвости иными «мирными» методами.

Большие сволочи опираются в своих мерзостях на сволочь хотя и маленькую, но многочисленную. Аллен Даллес, директор ЦРУ, объявляя в 1945 году «холодную войну» против СССР и говоря, что мы (т.е. США), завоюем русских без единого выстрела, найдя среди них предателей и разложив изнутри, ничего не изобретал: тактика вербовки изменников известна с древнейших времен, и против ведения войны таким способом очень трудно найти защиту. Но найти надо было во что бы то ни стало, иначе проигрыш стал бы окончательным. Трезвенникам предстояло решить почти неразрешимую задачу: как преодолеть сопротивление власти, поддерживающей не трезвость, эту основу государственной мощи, а кабатчиков, хотя и наполняющих государственную казну деньгами, но ведущих страну к гибели.

Глава из книги "Ты меня уважаешь?" саратовского краеведа, члена союза писателей России Владимира Ильича Вардугина.


Кто и что думает на эту тему? Неужели это правда???

[ЖукЗолотой]

"В Башкирии следователи провели обыски в квартирах и рабочих кабинетах трёх бывших полицейских, которых подозревают в групповом изнасиловании коллеги-дознавателя."

Для чего это? Что искали? Как обыск в квартирах связан с изнасилованием на работе? Проведение обысков регламентировано каким нибудь документом?
Кто в теме, объясните пожалуйста.

Белые и черные отделы бывают, от вожака зависит. Черные, банда из ужастика. Преступлений против личности совершают много.
Белые хорошие, если и помогают в бизнесе ( все люди)то не явным криминалу и прачечным, и преступлений против личности не совершают.
Упрощенно все. С уважением.

[liperator]

— Вы изменили наши жизни.

— Как?

— Вы много всего рассказывали. У вас были красивые платья. Девчонки всегда ждали, в каком платье вы придете. Нам хотелось жить как вы.

Как я. Когда они хотели жить как я, я жила в одном из трех домов убитого военного городка рядом с поселком леспромхоза. У меня был миксер, фен, пылесос, постельное белье и журналы «Вокруг света». Красивые платья я шила вечерами на подаренной бабушками на свадьбу машинке.

Ключом, открывающим наглухо закрытые двери, могут оказаться фен и красивые платья. Если очень захотеть».(С)

Правда хороший рассказ.

К прошлой теме про нытиков, я представил что на месте этой учительницы оказался бы кто-нибудь из наших "снимите розовые очки", "надо говорить правду", "вы лоялисты живете во лжи"
если бы эта учительница не говорила бы с ними о прекрасном, а как наши тут копалась бы со смаком в новостном дерьме, рассказывала "правдивые новости про Эту Страну" или дома бы у нее сидел бы такой ноющий муж?
Как бы это повлияло на ребят, какой бы след оставил бы она потом в жизни?