Неожиданная встреча, Из военного

[DoctorX]

НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Туман молочно-ватной пеленой закрывал все вокруг. Колея дороги, по которой двигалась батарея, смутно угадывалась впереди не больше, чем на несколько метров. Иногда, откуда-то сверху, ощущалось легкое дуновение, и тогда туман распадался на длинные рваные пряди, между которыми неожиданно проявлялись ухоженные поля пшеницы с окружающими их полосками яблоневых посадок. Затем опять все укутывалось накатывающимися откуда-то сбоку клочковатыми белыми валами, и они снова шли почти вслепую. Ночь уже отступила, но августовское солнце еще только собиралось появиться за их спинами.

Двое разведчиков исполняли роль боевого охранения, находясь в паре десятков метров впереди. Сразу за Николаем, комбатом, две лошади, ведомые под уздцы пожилым ездовым, тащили первое орудие, за ним шел его расчет. Дальше, тем же порядком и так же на конной тяге, следовали остальные пушки батареи. В конце колонны поскрипывали колесами две телеги со снарядами и разным имуществом, которым ухитряются обрастать любые воинские подразделения даже при дальних марш-бросках в наступлении. А их было немало в это лето. За последней телегой с привязанными к ней поводьями шли две сменные лошади. Метрах в десяти дальше, в арьергарде, замыкали колонну еще двое из его батареи. Справа шел коренастый старшина Савчук, из кадровых, с автоматом за спиной, слева – щуплый младший лейтенант Алешкин, только неделю назад прибывший из училища.

Все, и лошади тоже, были уже умотаны до предела. Вчера утром, едва успев похоронить убитых и сдать подъехавшему из полевого госпиталя на полуторке военфельдшеру раненых бойцов, с прибывшим на другой полуторке вестовым из штаба полка поступил приказ. Батарея должна немедленно выступить с имеющимися силами и, достигнув небольшой польской деревеньки, не позднее завтрашнего утра занять оборону на ее юго-восточной окраине. Там предписывалось закопаться в землю вместе с пехотой, которая уже должна быть на месте, и отразить контрудар немцев, если он последует. Пополнение обещали прислать в ближайшие дни, боеприпасы и немного продуктов им выделялись из полковых резервов.

Пока комбат, присев на пустой снарядный ящик, заполнял формуляры по потерям за последние дни, представления к награждению отличившихся, писал краткий рапорт по результатам произошедших боестолкновений, старшина успел провел ревизию присланного из полка. Из грузовика на телеги и передки пушек переместились сорок ящиков с двумя снарядами в каждом, цинк патронов к карабинам, мешок с сухарями, махоркой, концентратами, двухлитровая баклажка со спиртом и ящик тушенки.

До пункта назначения, судя по карте, предстояло пройти 70 верст. Дождей несколько дней не было, и дорога должна была быть проезжей. Комбат дал людям час на завтрак, перекур и сборы. Лишь с одним получасовым привалом, шли до самого вечера. Еще час отдыха и снова вперед. Ближе к утру навалилась усталость. Спать хотелось просто убийственно. Но он понимал – именно сейчас позволить это нельзя. Поднять после этого людей будет очень трудно, да и короткий отдых ничего не даст. До назначенного места оставалось километра три-четыре, не больше. Там они развернут батарею, вкопаются в землю и, с обеда, посменно, получится отдохнуть.

Из почти 50 человек, положенных по штату батареи, вместе с ним осталось лишь 19. Матчасть удалось сохранить, все четыре 76-мм пушки ЗИС-3 уцелели, только у третьего орудия во время позавчерашнего боя разрывом танкового снаряда разбило прицел. Стрелять им чаще приходилось прямой наводкой, так что, на крайний случай, можно было прицеливаться и через ствол. У четвертого орудия повредило передок, но старшина с помощью топора, стамески, доски и нескольких гвоздей сумел все быстро наладить. Одна лошадь совсем обезножила, другую ранило еще неделю назад, пришлось оставить обеих пехоте, с которой они целые сутки отбивали атаки немцев. Досталось им всем тогда.

[DoctorX]

Гвардейская мотострелковая дивизия, которой был придан их отдельный истребительно-противотанковый полк, броском овладела переправами через Западный Буг, захватив на левом берегу несколько важных плацдармов. По этим участкам и раскидали для усиления пехоты батареи полка – не могло так быть, чтобы фрицы смирились и даже не попытались очистить от прорвавшихся русских такой удобный для обороны берег. Оставив за рекой коноводов с лошадьми, Николай со своими батарейцами удачно расположил и замаскировал пушки. Пять или шесть атак пехоты, были рассеяны осколочными снарядами и пулеметами гвардейцев и, на какое-то время, наступило затишье.

Днем немцы получили подкрепление. Девять танков, выкатившись из леса, с плотно идущей за ними пехотой неумолимо приближались к линии еще не до конца выкопанных и обустроенных окопов. Когда они приблизились, два орудия батареи на левом фланге начали стрелять. Один из танков загорелся. Остальные повернули к обнаруженным пушкам и подставили бока двум другим, до этого молчащим орудиям первого огневого взвода. Еще три ближайших железных машины одна за другой были расстреляны с короткой дистанции и остались стоять на поле, едко коптя. С них спрыгивали и тут же падали под пулями танкисты в черных комбинезонах. Пехота, отсеченная пулеметным огнем от танков, залегла и стала мелкими перебежками отступать. Оставшиеся танки, изредка стреляя, отползли назад к лесу и скрылись за ним.

Несколько раз над ними проходили звенья штурмовиков Ил-2, утюжа бомбами и поливая снарядами пушек немецкие позиции. Потом противник развернул где-то за леском тяжелый миномет, вот тут-то они и понесли основные потери. После очередного налета штурмовиков миномет замолчал. К вечеру наши танки сделали где-то новый прорыв, и немцы спешно отступили…

В уже полубессознательном состоянии они продолжали двигаться. Вечером их обогнала колонна новеньких «тридцатьчетверок», за которой следовали несколько грузовиков. Ночью мимо прехали с десяток «Катюш» зачехленных брезентом, с парой мотоциклов с люльками впереди и с несколькими грузовыми «Студебекерами» сопровождения сзади. Под утро откуда-то сбоку приполз сильный туман. Сквозь него, время от времени, то слева, то справа показывались и снова исчезали в тумане еще какие-то колонны техники, по соседним дорогам направлявшиеся на запад. Фронт наступал.

Николай воевал уже четвертый год. Закончив за несколько лет до войны Ленинградскую лесотехническую академию, он одновременно получил и специальность артиллериста с кубиком в петлице. Призвали его в первые дни после нападения немцев. В начале июля, под Бобруйском, командуя огневым взводом из двух 37-мм орудий, он открыл счет подбитым вражеским танкам. Дальше так по противотанковой линии он и воевал. Под Тулой в декабре 41-го стал комбатом, да так им и остался, только матчасть после особо тяжелых боев менялась. В генералы не рвался, но воевал умело, стараясь, если была возможность, сберечь людей. После Курской мясорубки получил третью звездочку на погоны. Имел несколько орденов, горсть медалей и пачку благодарностей от командования. Однажды, еще в 42-ом, под Харьковом, Николая контузило, но в остальном везло, и ранений за всю войну он не имел. Это даже ему самому казалось странным – после каждого боя в батарее редко когда оставалась половина состава.

[DoctorX]

Хорошо ориентирующийся с детства на любой местности и в любых условиях, Николай спокойно воспринял появление густого тумана, не сомневаясь, что они уже совсем скоро выйдут точно на заданное место. Мысли его перескакивали с одной на другую. В основном они были о том, где бы достать хорошего табаку, когда же закончится война, как ему повезло с женой, и до чего же, наверное, ей трудно сейчас одной поднимать троих сорванцов. Погруженный в себя, он не сразу услышал топот и торопливый приглушенно-сдавленный голос бегущего к нему, и почему-то пригибающегося, Алешкина:
– Товарищ старший лейтенант! Товарищ старший лейтенант! Немцы!

Сонное состояние мгновенно исчезло. Он цепко вгляделся вперед, но ничего не увидел, кроме клочьев того же тумана, уже быстро исчезающего под солнечными лучами, и пшеничного поля с редкими подсолнухами по краям. Едва начав поворачиваться налево, он сразу замер. Параллельно им, в каких-то 40-50 метрах, чуть пониже, прямо на виду, тоже на запад, двигалась длинная военная колонна. Немецкая колонна.
Запыхавшись, спереди подбежали его разведчики.

– Батарея – к бою! – крикнул, а скорее даже, проорал он через левое плечо, судорожно расстегивая кобуру. Помчавшийся вдоль пушек к своему взводу Алешкин тонким ломающимся фальцетом продублировал команду. Бойцы уже рубили постромки, сбрасывали станины с передков и разворачивали орудия. В этот момент немцы тоже их заметили.

– Ахтунг! Штелунг! Рехтс! – скомандовал долговязый офицер, также потянувшись к кобуре. Несколько групп отработанно бросились в канаву, устанавливая на ее краю ручные пулеметы. Остальные, кто стоя, кто присев на колено, подняли автоматы в направлении внезапно появившихся русских. «Ну, вот и всё!» – мелькнула где-то в глубине подсознания мысль. Время изменило свой бег, загустело и потекло совсем медленно. Ящики со снарядами были в передках орудий и сзади, на телегах. Но зарядить пушки бойцы уже никак не успевали, немцы бы их сразу изрешетили.

Поднявшееся солнце ярко осветило всю безнадежность положения. Они, как мишени в тире, стояли в вогнутом изгибе дороги в нижней трети пологого открытого холма. Прямо напротив, в идеальной позиции для стрельбы, наставив на них автоматы и пулеметы, стояли, сидели и лежали готовые открыть огонь около полусотни немцев вместе с офицером. По-видимому, это была потрепанная в боях рота. Остальные, их было не меньше нескольких тысяч, так и продолжали движение.

Ехали коротконосые грузовики, набитые солдатами, ко многим сзади были прицеплены небольшие пушки. Среди них несколько машин имели уже выцветшие, но еще достаточно яркие красные медицинские кресты на бортах и тентах крыш. Рычали моторами плоские бронетранспортеры, на одном из них виднелась труба миномета. Тащились лошади, по одной-две запряженные в телеги. Катили велосипедисты, и шли плотные колонны пехоты с ранцами за плечами.

Среди стрелкового вооружения батареи было только три автомата ППШ и короткие кавалерийские карабины. Бойцы частью скучились за щитками пушек, частью залегли, держа наготове оружие и тоже, видимо, понимая, что сейчас будет. Николай сунул обратно в кобуру свой ТТ и достал гранату. Привычка на маршах носить РГД в петле на поясе, пару раз, в критических ситуациях, уже выручала его. Еще одна граната, кажется, была у старшины, все остальные израсходовали позавчера, когда фрицы подобрались уж слишком близко к пушкам.

[DoctorX]

– Хальт! Нихт шиссен! – коротко и четко дал команду сухопарый длинный лейтенант.
– Не стрелять! – почему-то громко перевел, а получилось, что и скомандовал, Николай.

Два офицера стояли на открытых местах, под нацеленными на них стволами, не прячась и не пригибаясь, и молча смотрели друг на друга. «Успеть, надо успеть бросить гранату. До того, как они из меня сито сделают. Они ниже, граната докатится» - одна мысль билась какой-то жилкой в голове у Николая. Гимнастерка стала насквозь мокрой, в глазах появилась резь, а во рту все пересохло. Левую ногу свело мучительной судорогой, но он терпел, не двигаясь.

Было понятно, что уничтожение его батареи и всех его бойцов – дело минутное, но десяток-другой немцев они тоже, наверняка, успеют убить и ранить. Промахнуться по такой густой толпе с этого расстояния сложно. Немцы у края дороги так и стояли и сидели с автоматами наперевес, ожидая команды. Выглядели оккупанты, даже отсюда было видно, неважно. Все были истрепанные, прокопченные у костров, уставшие от многодневного марша.

Кажется, минула вечность. Наконец, лейтенант вермахта, похлопав парабеллумом по бедру, тоже сунул его в кобуру. Затем, не торопясь, достал пачку сигарет, закурил и скомандовал:
– Цурюк инс глид! Антретен! – и, махнув рукой на запад, добавил: - Вайта! Форвертс!
Пулеметчики вылезли из канавы, встали в строй, рота опять продолжила свой путь на запад. Лейтенант, постоял, докурил несколькими длинными затяжками сигарету, махнул рукой в сторону русской батареи и тоже зашагал по обочине, сбоку от серо-зеленой пропыленной солдатской ленты.

Еще 10-15 минут они молча наблюдали, как мимо них уходят колонны отступающей немецкой армии. Проходящие косились на развернутые орудия, на стоявших за ними артиллеристов, перехватывали поудобнее автоматы, но не прекращали движение. Наконец, немцы, в том числе и заднее походное охранение на нескольких танкетках, скрылись за бугром. Все, включая Николая, собрались в кружок, свернули козьи ножки и самокрутки, задымили. У многих тряслись руки. Они курили и молчали, говорить было, в общем-то, не о чем. Только младшОго Алешкина доставала непрекращающаяся икота. Он отчаянно боролся с ней всеми ему известными способами и каждый раз извинялся, когда опять не получалось совладать с этой напастью.

Меньше, чем через час они достигли своей цели. Развернули орудия. Оборудовали позиции. Отрыли стрелковые ячейки для прикрытия пушек. Обещанной пехоты нигде не наблюдалось. Но для отражения возможного контрудара немцев все было готово. Если что, сколько-то времени они здесь точно смогут продержаться. В обед Николай приказал старшине выдать каждому по 200 граммов разбавленного спирта и по целой банке тушенки. До конца войны оставалось еще много месяцев. А сейчас им всем надо было расслабиться.

[Волказавр]

Люблю произведения о ВОВ .Понравилось,естественно интереснее всего момент встречи с немцами, когда множество мыслей за секунды ....и дрожь в руках..Спасибо.

[Teem]

А с этой стороны я тебя ещё не знаю
Напряжённая такая концовка. Но чего там тогда только не было. И далеко не всё описано...
Спасибо, впечатлило!

[ZloyGnom]

Дима,спасибо за очередной костёр,у которого удалось погреться.
Ещё раз здоровья тебе и твоим близким!

[DoctorX]

Спасибо за хорошие слова, ребята!
Надо пояснить, что в рассказе ничего особо не придумано, разве что фон и некоторые малозначащие детали. Все, что изложено - быль. Комбатом был мой родной дед Николай. Про этот случай он мне несколько раз рассказывал - видимо, сильно врезалось в память. Войну он прошел от начала до конца, закончил в Кенигсберге. Ни одного ранения так и не было. Оставался до дембеля комбатом, в мае 45-го капитана присвоили. Хороший был дед.

[Волказавр]

Я почему то так и подумал ,что в основе реальные факты фронтовой жизни.

[silych]

Дим, умеешь!!!
Спасибо!

[Тамбовский В.]

Спасибо за хорошие слова, ребята!   
Надо пояснить, что в рассказе ничего особо не придумано, разве что фон и некоторые малозначащие детали. Все, что изложено - быль. Комбатом был мой родной дед Николай...

Дима, отлично! А что это быль и так понятно, такое не выдумаешь, хоть на войне всякое бывало... хорошо, что ты запомнил всё это и нам рассказал. Очень мало фронтовиков уже и с ними уходит вся правда о войне. Деду твоему, защитнику и освободителю - вечная память!

[Maxbout]

Отличный рассказ! Встреча уставших от войны и желающих только жизни противоборствующих сторон, берегущих своих солдат. Дед, конечно, до конца жизни вспоминал того немецкого офицера. Хвала незамутнённому разуму.

Сообщение отредактировано Maxbout: Jan 23 2015, 18:20

[Мишка Квакин]

Спасибо! Где-то читал, как в последние дни войны, так же встретились две танковые колонны, наши и немцы.... Постояли, нацелив стволы друг на друга..., так и разошлись без единого выстрела... Жить хотелось всем.

[Teem]

Дима, отлично! А что это быль и так понятно, такое не выдумаешь, хоть на войне всякое бывало... хорошо, что ты запомнил всё это и нам рассказал. Очень мало фронтовиков уже и с ними уходит вся правда о войне. Деду твоему, защитнику и освободителю - вечная память!

Их уже не просто мало, их уже не осталось почти А историю всё переписывают и переписывают....
А в этом рассказе истина сохранена.
Мне от дедов одно чётко врезавшееся воспоминание о войне осталось: "Война войной, а обед-по расписанию"
Казалось бы летучая фраза, но, по словам обоих дедов на фронтах и действительно обед был по расписанию непреложным правилом. Создавалось впечатление из их рассказов, что во время обеда войны, как бы, и не было...
А про героизм наших предков, сражавшихся не за что-то, а ЗА РОДИНУ, много правдивых легенд. Дай бог, чтоб они так и остались и в нашей памяти, и из памяти детей наших не выпали!

[DoctorX]

Спасибо всем отозвавшимся!
Война та от нас все дальше уходит. И что реально было - тоже. Я вырос в поселке, где почти все мужики - фронтовики, из них больше половины отсидевшие. Когда война кончилась, кого из плена освободили, всем по 5-10 лет давали. Мы-детишки в основном в войну играли, делились на две команды - немцами никто становиться не хотел, но кому-то приходилось. Считалку помню: "Вышел немец из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить - все равно тебе голить!". Немецкий язык в объеме полусотни слов и фраз, знал тогда каждый мальчищка: "Хальт", "Хэндэ хох!", "Цурюк!", "Аусвайс", "Битте-данке-ауфидерзеен", "Ихь виль эссен!" и т.д. Да и такие игры, обычные, много тоже отцами из германщины привезено, "штандер", например, - игра в мяч. На всех праздниках тост "Чтобы не было войны!" являлся обязательным. Вдов много осталось, у кого мужья не вернулись. И безруких-безногих огромное количество по вокзалам-рынкам-электричкам, на тележках таких коротеньких с подшипниками вместо колес милостыню просило. Сейчас уже несколько поколений выросло, кто этого не видел и даже не представляет - как все было.

Сообщение отредактировано DoctorX: Jan 24 2015, 05:06

[Мишка Квакин]

Не всех сажали за плен.. Мой дед с сентября 41-го по 45-й (месяц не знаю) пробыл в немецком плену в Германии. Как выжил, это страшная история, большую половину таких же как он они сами похоронили прямо на лагерной территории, болели, умирали пачками. Помню деда очень строгим и справедливым, умер когда ему было 78 лет, по немецки шпрехал пополам с русскими словами. Да, еще он рассказывал как их гнали пешком в лагерь по всей территории СССР, Польше, Германии, выжили не многие.. реки заставляли переплывать, Днепр в том числе.., какие силы нужно было иметь... После освобождения из плена немного послужил и уехал домой, боевых наград нет естественно, а юбилейные имеются. Как попал в плен не рассказывал... Второй дед пропал без вести в 43-м...
Не дай Бог, что бы подобное повторилось...

[DoctorX]

Да, неправильно выразился. Не всех, но, скорее всего, большинство. Известно, что выжившие в лагерях защитники Брестской крепости почти все после войны отсидели. Приходилось встречаться даже с таким случаем (знакомый про своего отца рассказывал), что попав в плен в 41-м, он буквально через неделю сумел убежать. Еще пару недель скитался по лесам, пока к своим выбрался. Допросили, все как положено. Не стали наказывать, направили в обычную строевую часть. Всю войну прошел до конца, не раз ранен был, награжден. Во время демобилизации при сверке документов посчитали, что недостаточно искупил, результат - 5 лет лагерей. Может, конечно, где-то, когда-то, что-то не так сказал - записали и потом всплыло, кто сейчас знает. Тут, видимо, по-всякому бывало...

[Юрвис]

Спасибо Вам,что помните и пишете о войне и о тех,кто порой ценой собственной жизни не позволил фашистской заразе расползтись по миру.Вечная память славным воинам!

[Борзописец.]

Спасибо Вам,что помните и пишете о войне и о тех,кто порой ценой собственной жизни не позволил фашистской заразе расползтись по миру.Вечная память славным воинам!

Юра, это несомненно правильно. Вот еще бы в Украине это понимали. Прости ТС, что не сдержался.

[азруМ]

Хорошая работа, натуральная и всё тут!